О холоде и прочем.

[vladibo666]

 Брррр!  Холодно!  Говорят, это самый холодный Новый Год за последние сто лет.   Про сто лет мне еще говорить рановато, но за те 28 лет, что я живу в Нью Йорке это действительно самые холодные дни.  Несмотря на солнышко, арктический ветерок продувает и выметает все остатки жизни.  Хотя воробушки чирикают где-то поодаль – кто-то из сердобольных американских старушек покрошил хлебушка.   Только бы не возле моей машины – по такому холоду не хватает еще отскребывать помет с машины.  Сижу дома, доедаю-допиваю новогодние яства и думаю, что кое-кто, наверное, подсмеивается над нашими -10, -16 градусами.  Да я и сам посмеялся бы…

А вот вы знаете, что такое -40?   Кстати, и по Цельсию, и по Фаренгейту это одно и тоже – Супер Собачий Холод!   Вокруг лес и болота и тот же северный ветер, а посредине бетонная площадка с пол футбольного поля.  А теперь представьте, что вы стоите уже часа четыре в центре этой площадки и то, что вы относительно тепло одеты, уже не играет никакой роли.

А знаете, что такое теодолит?  Наверное, видели строителей или дорожников с этим прибором на треноге для измерения углов и расстояний?  Ну да, тут почти такой же.  Но размером в напольную китайскую вазу.  Потому, что в него в отличие от того обыкновенного, что вы видели на улице или на стройке, в него понапихано гироскопов, цейсовской оптики и прочих прибамбасов, которые нужно при каждом измерении очень нежно подстраивать.  Поэтому приходится снимать варежку с волчьей (?) шерстью внутри, затем нитяную коричневую перчатку и вполне задубевшей куриной лапой изображать нежность.

И это делаю я – человек, выросший на берегу Черного моря, не видевший в глаза лыжи и связывающий цифру 40 только с воспалением легких, температурой и уколами стрептомицина.

А рядом, с не менее посиневшими пальцами и носом приплясывает человек, выросший тоже в довольно южном месте, поселке Казачья Лопань, будущий украинский поэт Виктор Бойко.  К его несчастью, он еще и художник и может записывать в геодезический журнал наши промеры специальным шрифтом.

 

 

Говорить невозможно – ледяной воздух обжигает горло, замораживает губы.  Поэтому цифры цежу сквозь зубы.  Оттуда же доносятся не очень благозвучные слова.  Витек понимающе кивает и продолжает дрожать на ветру.   С нами еще четыре бойца, которых мы сейчас ненавидим больше всего на свете.

Их задача – расставить на определенные места, так называемые вешки, по которым мы будем производить измерению.  Шесть раз в одну сторону, шесть раз в другую.  Приблизительно 30-40 минут.   В это время эта дважды белорусская-московско-ленинградская четверка гоняет по площадке самодельными клюшками консервную банку.   Какие минус сорок?   Они уже посбрасывали полушубки и с горящими щеками носятся по стартовой ракетной площадке.

Двадцатилетние обормоты!

Мы тут с Витьком, научившему меня замечательному слову кульбаба, загибаемся, а эта банда носится с воплями и для них температурный вопрос перешел в фазу неопределенности.

Вот прошло много-много лет с тех пор.  Я все еще не люблю лютые морозы, впрочем, и сумасшедшую жару тоже плохо переношу.   Но эти воспоминания заставляют и меня слегка ухмыльнуться в сторону стонущих жителей Новоерска.

Но самое главное – вот эта четверка, гоняющих консервную банку на ракетной стартовой площадке, нацеленной на Западную Европу.  Это было самое лучшее в мире применение военно-ракетного комплекса.

ПыСы.  Как-то разыскал фотографию сегодняшнего состояния тех мест, где я служили и которые обошлись в миллионы, если не в миллиарды.  Все в развалинах, заросло чертополохом.  И я очень даже рад этому

Comments

[ratomira]

В Украине очень тепло сейчас. Снег только высоко в горах.

В Ивано-Франковске 1 января было +12.