И тут пришла мама

[vladibo666]

 Все мои детские неприятности начинались со слов «и тут пришла мама».  А что же вы хотите – безотцовщина.  Маме пришлось быть и мамой, и папой.  Помню, малышом пришел в слезах к маме со словами, что кто-то меня ударил.  На удивление, меня на этот раз не пожалели, не пошли ругаться, а ошарашили словами: «Не приходи никогда жаловаться, научись постоять за себя, не можешь своей силой ответить, возьми кирпич и дай по башке».  Так как в этом возрасте я все еще воспринимал буквально, то уже на следующий день разбил голову черепицей соседскому мальчишке на год старше меня.  С тех пор, на долгое время, я прослыл хулиганом, но не помню более чтобы кто-то пробовал со мной задираться.

Наши главные дворовые развлечения – гонять по крышам сараев, лазить по деревьям, и, конечно, гонять тот самый, единственный на весь двор, мяч.  Бедные наши соседи, жившие в полуподвальных квартирах.  Почти каждый день, на весь двор, раздавался голос нашей древней Акулины, дворничихи на пенсии еще с довоенных времен, но продолжающей на общественных началах следить за поведением жильцов и называвшей наших мам по привычке «мадам».

- Мадам Владимирова (Спивак, Грицаенко, итд)! Ваш Боря, Леня, Юра… шыбку побыв!

Стекольщик посещал наш двор ежедневно.  На плече у него у был деревянный ящик, в котором стояла пачка стекол.  Еще в ящике у него лежала замазка, похожая на пластилин, но только очень вонючая.  Стекло в раму окна прирезалось «алмазом», и хрустело, когда по нему проводили линии.  Замазка должна была сохнуть пару дней, но бывало, что стекло приходилось менять еще с невысохшей замазкой от прошлых игр.   Другим вариантом было стучать мячом по железным дворовым воротам в подъезде.  Тут же выскакивала, жившая за стеной, тетя Муся, медсестра скорой помощи, отработавшая ночную смену и посылала нам страшные еврейские проклятия.

Вообще, я не был тем, что у нас во дворе называли «шкодой», но когда вся наша компания малолеток срывалась на пляж, цепляясь на ходу за четвертый трамвай на повороте, когда мы воровали яблоки в колхозе в Черноморке и убегали от конного сторожа по стерне, когда мы протискивались через тесный лаз в катакомбы, откуда было рукой подать до топливного склада под соседним домом, чтобы наворовать ведро угля, когда устраивали пожары из фотопленок, карбида, когда таскали с чердаков остатки оружия времен войны, как можно было отказаться.

За углом у нас была табачная фабрика.  В окнах можно было увидеть женщин с повязанными на головах платочках, с папиросой в зубах.  Кстати, так я себе и представлял свою бабушку Аню, которая в молодости тоже работала на табачной фабрике, только не здесь, а в Белоруссии, и курила папиросы до конца дней своих.  Мы, малышня, канючили под окнами фабрики

- Тетя, брось ленточку.

Они бросали нам узкие картонные бобины, на которых оставалось еще немного папиросной бумаги.  Считалось круто бегать по улице с бобиной в руке, когда за тобой летает длинная папиросная лента.  Почти так же круто, как гонять по улицам обруч от бочки направляя его чем-то вроде кочерги.  Мы подрастали и тетки в окнах бросали нам свои недокуренные пачки папирос.

В 12 лет мне купили зимнее пальто.  Такое как у взрослых.  На ватине, с воротником, как бы из меха.  Для нашей семьи это была дорогая покупка.  А в кармане была пачка папирос.  Во дворе никого не было и я, прячась за сугробом дымил папироской.  Вдруг на крыльце появилась мама

- Ну сколько же можно тебя ждать, идем немедленно обедать

От испуга папироса придавлена и спрятана в карман.  Не заметила.  Папироса же не продолжает так гореть, как сигарета.  Потом можно будет зажечь и докурить.  Пальто на вешалке в прихожей.  Оттуда через комнату в кухню, где стол у окна.  Обедаем.  Вдруг мама тянет носом

- У нас ничего не горит?  Печку еще не топили?

Бросаемся в прихожую, полную клубов белого густого дыма, похожего на вату.  Дым валит из кармана моего пальто.  Пропускаем дальнейшие действия, скажу только, что к пальто изнутри был пришит кусок материал. Из него и поставили заплату на весь карман.  Мать слезно умоляла бросить курить – у тебя же слабые легкие (с чего бы это?).  Я так же слезно обещал бросить. Правда, свое обещание я выполнил только через 18 лет.

Где-то в это же время, я ходил в клуб ДОСААФ (кто помнит, что это) на углу Ленина и Розы Люксембург в стрелковую секцию.  Тренер у нас была женщина с телефонной трубкой всегда возле уха, а мы были у нее на втором плане.  Нам выдавали мишени и по 10 патронов для мелкашки из коробочки по 25 патронов.  Если хорошо отстрелялся, то тебе отдавали всю коробочку с 15 патронами.  Пользуясь ее невнимательностью, мы делали спичками дырки в центре мишени и уносили домой коробки с патронами.  У меня под кроватью стояла обувная коробка полная патронов.  С помощью плоскогубцев я выкручивал свинцовую пули, которые должны были пойти на грузила к удочке, а зеленоватый порох ссыпал в кучку.   Когда кучка превратилась в небольшую горку, я стал делать из пороха дорожку.  Мне казалось, что полметра будет достаточно.  Я же еще не знал тогда про Дарвина и про естественный отбор. Огненное облако от пороха сожгло мне брови и ресницы на лице.  Это не остановило мои технические изыскания с патронами – уже тогда я чувствовал тягу к исследованиям. Я ставил патрон на горелку газовой плиты в кухне, включал газ и прятался за кухонной дверью, подсматривая в щелку.  Бабах! Пуля била в потолок, скалывая кусочек штукатурки и оставляя крестообразный след от сажи.  Крышка горелки слетала и огонь гас.

И тут пришла мама. И что она видит.  Обгоревшую морду своего сыночка, а на потолке в кухне… нет это не Сикстинская капелла, это что-то прямо противоположное.  Сказать, что мама рассердилась это ничего не сказать.  Была большая буря, моя коробка с патронами была извлечена из-под кровати, засунута в нашу голландскую печку в прихожей.  Несколько щепок, плеснуть керосином и закрыть чугунную дверь.  А пока, марш в кухню, за стол, обедать. Вдруг раздался слабый звук выстрела, потом другой, третий, потом затрещало.  И наконец, ка-а-а-к бабахнет! Мы бегом в прихожую.  От сдетонировавших патронов выбило чугунную дверь печки.  Тут уже я получил за все.   А ведь сунуть патроны в печь была не моя идея.

Это еще называлось «тихий, спокойный ребенок, не то, что мой бандит»

Comments

[paserbyp]

Хорошо написано, как сценарий для фильма!

[vladibo666]

спасибо.